Архангельск
  История Город Музеи Культура Промышленность Наука Образование  
  Природа Область Персоналии Фото  
История Город Музеи Культура Резные шедевры архангельских мастеров в собрании ЭрмитажаИконы старообрядческих иконописных школУ Бела моря… Русский Север в мультипликационных фильмах Л.Носырева и В.КудрявцевойПромышленность Наука Образование Природа Область Персоналии Фото


Иконы старообрядческих иконописных школ

Статья предоставлена порталом Иконовед.рф

Интерес к характерным особенностям старообрядческих иконописных центров у авторов этой статьи начался немало лет назад с часто возникавшего вопроса — Невьянск или Ветка? Принадлежит та или иная икона к горнозаводскому Уралу или к Гомельско-Брянскому региону? Почему некоторые иконы этих далеко отстоящих друг от друга регионов так похожи?

В последние годы исследования идут вширь и вглубь, определяются границы и особенности иконописных очагов в рамках указанных центров, а также за их пределами. Некоторые наши прежние сомнения в атрибуции нам самим кажутся теперь наивными. Но с накоплением информации возникают новые вопросы. В настоящей статье мы намерены на конкретном материале высказать лишь некоторые соображения, касающиеся как общих, так и особенных черт иконописных старообрядческих школ, не претендуя на категоричность суждений, полноту охвата проблемы и безусловную точность атрибуций, тем более что рамки жанра не позволяют углубляться в аргументацию. При этом оговоримся, что названия географических ареалов в отношении иконописных школ применяются достаточно условно, поскольку включают в себя, как теперь стало ясно, некоторую совокупность иконописных направлений.

Количественное преобладание на антикварном рынке уральских и ветковских икон при относительно малом количестве икон поморских несколько затушёвывало тот факт, что иконы Ветки и Урала в значительной степени складывались под влиянием Поморья, где бежавшие от гонений противники никоновской церковной реформы довели до совершенства северные традиции бытового уклада и благочестия.

Поморские общины и иконы

Выгорецкая (на реке Выг) община в Поморье была одним из первых и, несомненно, самым значительным староверческим поселением. Первоначальный состав общины был преимущественно крестьянским и монашеским (бежавшие с Соловков после их взятия правительственными войсками монахи), однако руководителями её были князья Андрей и Семён Мышецкие-Денисовы. Община прошла через невероятно тяжёлые условия быта, выработавших особую строгость общинных взаимоотношений, разделение труда и равенство в собственности и потреблении. По мере развития хозяйства Выгорецкая община стала заводить промыслы на стороне, появились общинные торговые конторы и агенты в Вытегре, Петрозаводске, Москве, Нижнем Новгороде и, что особенно интересно для нас, в Стародубье и на Урале. При конторах были постоялые дворы и амбары, складывались религиозные общины, члены которых из наёмных рабочих становились, как правило, участниками в прибылях.

Поморцы не смогли долго оставаться изолированными от «мира антихриста», из которого они первоначально бежали, гонимые уголовно-инквизиторскими «указными статьями» царевны Софьи. Постепенно руководители общины смягчили изоляционную идеологию, уже в начале XVIII века стали молиться за царя, согласились платить двойной подушной налог, а с 1722 года даже стали поставлять к императорскому двору оленей. Сперва для супруги Петра Первого, потом для Анны, называя себя в сопроводительных письмах «богомольцами императрицы». С 1732 года выговцы стали нести рекрутскую повинность, с правом откупа по 120 рублей за рекрута.

Высокий по своему времени технологический уровень хозяйства на основе мануфактурного разделения труда, развитое для нужд олонецкой металлургии плотницко-столярное ремесло обусловили и качественный технологический уровень изготовления иконной доски. Доска выговской иконы тщательно выбрана, правильно высушена, идеально «выглажена» со всех сторон.

На Выгу все были грамотными поголовно, отсюда — любовь к текстам, которым на иконе часто отводилось много места. Надписи каллиграфически красивы. Светел «солнечный» колорит образов, охряные с праздничной красно-голубой опушью поля, золотой фон. (Это поздние московские старообрядческие мастерские на рубеже XIX – XX веков освоили иконы сдержанного, а то и совсем тёмного колорита, стилизуя свои работы под покрытые потемневшей олифой дониконовские образцы.) Лики строгие, взгляд «взыскующий», проникновенный, мощные плави рельефно выступают над светлым красновато-охряным, реже оливковым санкирём. Тщательная проработка деталей, наличие элементов северного пейзажа — заметные особенности поморского письма, оказавшие влияние на иконопись других старообрядческих центров.

Около 1720 года выходец из Мезени П. Клокотов совместно с соловецким иноком Феофаном основали на реке Пижме, в бассейне Печоры, поселение. Впоследствии Великопоженский скит, ставший крупным центром поморского староверия. Феофан жил на Выгу и привёл с собой мастеров-иконописцев. Члены новой общины были упорными в своём антиниконовском радикализме и в 1743 году предпочли самосожжение в моленной (88 человек), когда скит был осаждён воинской командой.

Поморская икона при наличии типичного, «классического», выговского типа достаточно разнообразна. Иконы Великопоженского скита имеют сходство с Выгом, но и нередко представляют собой совершенно самостоятельные явления. Северные иконы отличает яркость красок, неожиданность колористических решений, сильные и при этом гармоничные контрасты.

Поморские старообрядческие письма возникли не на пустом месте, но, появившись в совершенно новых для русского общества обстоятельствах. Являли собой глубокую и смелую переработку предшествующей традиции. В поморских иконах внимательный наблюдатель найдёт начала многого из того, что впоследствии широко распространилось на Урале и западнорусских землях.

Уральская иконопись

Старообрядчество Урала включало разнообразные толки и согласия (от некоторых из них теперь и следов не осталось). В первой трети — середине XVIII века вокруг Невьянского завода сложился иконописный центр, на который оказало влияние не только собственно выгорецкое, но великопоженское и вообще поморское иконописание. Отсюда происходит сложность атрибуции икон периода становления невьянского стиля: некоторые из них могут быть, на наш взгляд, атрибутированными равным образом как «невьянские», так и «поморские».

Скажем, одна из икон «Сошествие во ад» — тип рисунка традиционен, идеальная доска, принадлежность к Уральскому ареалу для нас почти несомненна (хотя наш знакомый дилер из ветковского региона уверял, что аналогичные иконы ему приходилось встречать в Могилёвской области). Пермский край или Южный Урал? В пользу последней версии говорит и надпись карандашом на обороте: «Ивану Игнатовичу Воробьеву в Юрюзане. 7 руб.». Впрочем, карандаш — вещь городская. В обиходе иконописцев утвердился на рубеже XIX – XX веков, почерк размашистый, светский — надпись, очевидно, поздняя. Да и цена — 7 рублей — отдаёт ценообразованием времени Николая Второго. Икона бытовала в Уральском регионе, но надпись могла быть сделана при переходе иконы от одного владельца к другому даже и в XX веке. Интересно, что хозяин иконы в порыве благочестия затёр изображения сатаны, чтобы даже поверженный князь ада не смущал его во время молитвы.

Иконы Ветки

Существует мнение, что живопись Ветки по сравнению с Невьянском — сниженный уровень. Но это верно лишь отчасти в отношении икон второй половины XIX века (тогда, впрочем, и Невьянск в своей массе сильно изменился в сторону более простого, схематичного и «откровенного» письма). Помимо чисто технической стороны исполнения иконы, существует такая неосязаемая вещь, как дух произведения. В музее Брянска есть икона «Сергия Радонежского» ветковского ареала, которую никак не назовёшь слабой. Или, например, четырёхчастник — любимые ветковские сюжеты рубежа XVIII – XIX веков. Фоны и поля записаны в XIX веке с отступлением от прежней «солнечной» гаммы, но лики безупречны, одежды тщательны.

Интересно наблюдение И. Л. Бусевой-Давыдовой: ветковские лики святых с их фактурными носами и как бы припухлыми глазами трактуются ею как подражание мастерам Оружейной палаты второй половины XVII века. Действительно, старообрядческие письма органично перерабатывали веяния столичной иконописи, влияние барокко. Ветковская иконопись находилась на уровне эстетических запросов своего времени и была столь популярна, что мастера-староверы получали заказы для официальной церкви. В источниках упоминаются факты обращения никониан в староверские толки исключительно с целью обучиться иконописи, а затем подвизаться в качестве иконописцев официальной религии.

Типичная поздняя Ветка, как и уральская икона этого времени, сочетает несколько упрощённый, но всё же весьма выразительный рисунок с подчёркнутой яркостью, праздничностью колорита.

А вот достаточно раннюю и сильно пострадавшую икону «Воздвижение креста» атрибутировать не брался никто, к кому бы мы не обращались. Но сравнение с иконой «Покров Богоматери» из Брянского музея убеждает нас, что это регион Ветки. Некоторое впечатление о ярославской живописи, создаваемое иконой, только подчёркивает тот факт, что старообрядческие иконописные центры существовали не изолированно. Трактовки ряда иконописных сюжетов ярославского, уральского и ветковского регионов по основным параметрам весьма близки.

Взаимное влиние иконописных школ

Сближения между Веткой и Уралом, несомненно, объясняются широкими контактами старообрядцев и старообрядческих иконописцев двух регионов. Эти контакты бывали вынужденными, после правительственных «выгонок», то есть разорений Ветки, а бывали и добровольными. Обычно иконописец, переезжая на новое место, подстраивался под местный вкус и манеру. Икона, написанная даже всего лишь по другой прориси с небольшими изменениями, у приверженных букве обряда староверов могла быть воспринята как «нечестная». Но и в этих условиях иконописец со стороны мог привнести в работу что-то своё, привычное.

Икону «Николай Отвратный» один из авторов долгое время считал уральской — очень уж суровы контрастные морщины, грозен облик святителя. Однако, по другим признакам (задние шпонки, характер «цветов» на омофоре…) икону можно уверенно отнести к ветковскому региону. Сам сюжет — Никола Отвратный — излюблен ветковцами. А при углублённом созерцании образа за очевидной на первый взгляд грозностью лика проступает скрытая теплота и задушевность, присущая ветковской иконе, да и морщины, хоть и резкие. А написаны в другой манере, чем на невьянских иконах.

«Параскева Пятница» — образ второй половины XIX века, когда в некоторых случаях особенно сложно разграничить Урал и Ветку. Торцевые шпонки, толстая доска, моховой, «родом» из Поморья, позём, спокойные плави ликов. Чеканка по золоту — окончательный вывод, Ветка или Урал, авторы сделать затрудняются. Но можно доверять атрибуции музея Невьянской иконы — Урал, 1860-е годы.

Общий вывод из нашего опыта наблюдения икон старообрядческих центров состоит в том, что поморская иконопись конца XVIII – начала XIX веков оказала существенное влияние на формирование школ Ветки и Урала, при этом с художественной точки зрения в массе своей осталась на высоте, которую произведения других старообрядческих центров достигали достаточно редко.


Андрей и Юрий Афанасьевы. Журнал «Антиквариат» № 6 (77), июнь 2010.



Далее: У Бела моря… Русский Север в мультипликационных фильмах Л.Носырева и В.Кудрявцевой

 → Главная → Культура Архангельска   → Иконы старообрядческих иконописных школ  



История |  Город |  Музеи |  Культура |  Промышленность |  Наука |  Образование |  Природа |  Область |  Персоналии |  Фото
© Архангельск.su, 2010-2017. География, история, культура
Достопримечательности и памятники, музеи города, архитектурное наследие,
исторические казусы и байки, сведения о промышленности и спорте в Архангельске,
Архангельская область и достопримечательности региона.
  Главная | О проекте | Контакты | Карта сайта